Еще задолго до запуска крупнейшей государственной программы поддержки украинского культурного продукта мы беседовали с кинопродюсером Галиной Храпко на страницах нашего издания о том, от чего будет зависеть доверие к будущим конкурсам: одинаковые правила для всех, открытость решений, ответственность экспертов, понятные государственные приоритеты и полная цифровизация процесса. Тогда это звучало как разговор на опережение. Сегодня многие из этих вопросов уже стали предметом публичных обращений киносООБщества.
Масштаб самой инициативы действительно беспрецедентен: 2634 поданных проекта, более 180 экспертов, публичные финальные презентации, сотни команд со всей страны. По шести направлениям 545 проектов рекомендованы к финансированию, общий объем государственной поддержки составляет около 3,37 млрд грн, а вместе с софинансированием стоимость будущих проектов достигает 5,7 млрд грн. (Министерство культуры Украины)
Это огромный шанс для украинской культуры в условиях войны. Именно поэтому требования к процедуре такого конкурса должны быть не ниже, а значительно выше, чем в мирное время. И именно поэтому сегодня важно не сводить дискуссию к простому делению на «довольных победителей» и «оскорбленных проигравших». Вопросы, возникшие после первой «Тысячевесны», гораздо серьезнее. Они касаются того, были ли одинаковыми правила для всех, как государство предотвращало конфликты интересов, насколько можно воспроизвести логику экспертного голосования, почему часть важной информации о поддержанных проектах до сих пор фактически закрыта для общества и было ли сделано всё возможное, чтобы даже подозрение в ручном вмешательстве было невозможно.
Еще в прошлом году, а также в январе этого года мы беседовали с госпожой Храпко о полном цикле цифровизации государственной поддержки кино. Речь шла о сквозной системе, где фиксируется каждое действие: подача документов, статус заявки, экспертное заключение, оценка, изменения, управленческие решения, договор, выполнение проекта и конечный результат.
Галина Храпко тогда объясняла: «В системе сохраняется как первоначальная оценка, так и все последующие изменения, что позволяет проследить всю цепочку решений. Это защищает и государство, и экспертов, и заявителей, а также сохраняет доверие к результатам… Выгодна ли цифровизация государству? Безусловно. Потому что устраняет ручной режим распределения поддержки и защищает систему от субъективных решений…».
Справедливости ради: организаторы «Тысячевесны» много говорили о прозрачности. Но после финала возникло наибольшее количество вопросов именно по поводу прозрачности и беспристрастности экспертов.
В профессиональной среде начали обсуждать проекты, которые могли не соответствовать условиям конкретных направлений, участие самих претендентов на государственную поддержку в экспертных комиссиях, конфликты интересов, случаи отсутствия предусмотренных конкурсной документацией материалов. «Суспильне Культура», анализируя дискуссию вокруг программы, отдельно обратило внимание на то, что заявители одновременно могли выступать в качестве экспертов, в отдельных случаях возникали вопросы относительно наличия сценариев или корректности смет (Суспильне | Новости).
И это не совсем спор об художественных вкусах. Ведь эксперту может нравиться один сценарий и не нравиться другой. Здесь вопрос к организатору конкурса, который не должен был по-разному применять к участникам формальные требования.
Одним из самых показательных стал случай с проектом «Алла Горская».
В конце августа кинематографисты, среди которых были и члены экспертных комиссий, обратились к вице-премьер-министру — министру культуры Татьяне Бережной с просьбой комплексно проверить процедуру и результаты направления «Игровые фильмы и сериалы». Одним из поводов стал именно этот проект. (Украинское слово)
Суть проблемы проста. Если проект подается как художественный фильм, он должен соответствовать требованиям, установленным именно для художественного кино.
Согласно публично озвученным обстоятельствам, в заявке «Алла Горская» вместо полноценного литературного сценария был материал, отличающийся по форме. При этом проект прошел технический отбор, второй этап, питчинг и оказался среди рекомендованных к государственной поддержке.
Здесь очень важно не подменять суть вопроса. Возможно, замысел блестящий. Возможно, будущий фильм будет прекрасным. Но это не объясняет, почему к одному участнику могло быть применено иное требование к комплектации заявки, чем к остальным. Или если по ошибке пакет документов был подан вместо категории «Неигровые фильмы» в категорию игровых фильмов — то система должна была бы на это отреагировать. Поэтому случай с «Аллой Горской» поднимает гораздо более широкий вопрос: если обязательное требование могло не применяться в одном случае, может ли система документально подтвердить, что в тысячах других случаев технические правила применялись одинаково? Именно так работает доверие. Не «поверьте на слово, что всё было правильно». А «вот цифровой след — проверьте».
Шокирующая история Ирен Роздобудько
Есть и другой кейс. Еще более острый. 1 сентября наше издание уже опубликовало рассказ Ирен Роздобудько о почти десятилетней истории сценария фильма о Николае Леонтовиче и обстоятельствах участия конкретной экспертки в оценке проекта «Прилетела ласточка».
Здесь — вся история непосредственно от автора, с именами, датами и деталями.
Роздобудько утверждает, что в 2019 году её имя было указано в качестве имени сценаристки в грантовом проекте Украинского культурного фонда (УКФ) по разработке сценария о Леонтовиче, хотя соответствующую работу для этого гранта она, по её словам, не выполняла и гонорара не получала. Сам сценарий был написан ранее — ещё в 2017 году, о чём свидетельствует свидетельство об авторском праве на произведение.
А в 2026 году продюсер того проекта — Лариса Гутаревич — стала экспертом «Тысячевесны» и участвовала в оценке проекта «Прилетела ласточка», к которому имела отношение ранее. Получается, что она не заявила о конфликте интересов и принимала участие в третьем, решающем этапе и, как предполагают авторы, — голосовала «против» проекта о Николае Леонтовиче и его «Щедрике». Автор также сообщила государственным органам об обстоятельствах, которые, по её мнению, могут свидетельствовать о передаче третьему лицу информации и материалов, полученных в связи с проектом, в частности данных о потенциальном американском партнере.
И здесь уже речь идет не о творческих вкусах. Речь идет о необходимости проверить соблюдение двух принципиальных требований к работе эксперта: предотвращение и урегулирование конфликта интересов и неразглашение информации, полученной в ходе работы с конкурсными материалами. Именно поэтому эти обстоятельства требуют не публичного спора между сторонами, а официальной проверки в соответствии с правилами конкурса и законодательством.
14 августа, ещё до завершения финального голосования, Ирен Роздобудько официально обратилась к председателю конкурсной комиссии направления «Игровые фильмы и сериалы» и председателю Госкино Андрею Осипову:
«… Я не прошу для проекта “Прилетела ласточка” никаких привилегий, дополнительных баллов или особого отношения. Я прошу только одного: чтобы “Прилетела ласточка” победила или не победила ЧЕСТНО», — написала она.
Но команде до сих пор неизвестно, было ли до завершения финального этапа принято какое-либо решение относительно дальнейшего участия эксперта Ларисы Гутаревич в голосовании. Само финальное голосование началось вечером 15 августа и продолжалось ночью, а уже 16 августа был обнародован перечень проектов, рекомендованных к поддержке.
Профессиональное сообщество ожидало, что до рассмотрения поданных жалоб и обращений не будут приняты окончательные решения, открывающие путь к заключению договоров с заявителями рекомендованных проектов. Однако соответствующий приказ Министерства культуры Украины был подписан 27 августа и обнародован 28 августа.
Не утихают дискуссии и по поводу ситуаций, когда эксперт сам претендует на государственные деньги
Формальное участие профессионалов индустрии в конкурсе само по себе не означает нарушения. Украинский кинорынок невелик. Продюсеры, режиссёры, сценаристы работают друг с другом, входят в профессиональные организации, создают новые компании, объединяются для работы над конкретными фильмами.
После объявления результатов в профессиональной среде начали сопоставлять состав экспертов со списками поддержанных проектов. СМИ также зафиксировали критику в связи с проектами, связанными с членами экспертного сообщества и их профессиональными кругами. (LB.ua)
Сам факт того, что проект эксперта или связанного с ним лица получил поддержку, не доказывает сговора, обмена голосами или иного нарушения. Но он создает серьёзный риск для доверия к процедуре. А риски в конкурсах на миллиарды гривен государство должно не объяснять постфактум, а устранять за счет структуры самой процедуры.
Ведь речь идет не об условном «по одному проекту каждому эксперту». Хотя, вероятно, есть такие эксперты, которые не имеют никакого отношения к проекту-победителю. Речь идет о случаях, когда таких проектов по 3–4 или даже больше.
Галина Храпко спросила в Facebook: «Мне хотелось бы спросить коллег, являющихся членами европейских или американских киноакадемий: возможна ли там вообще ситуация, когда эксперты, распределяющие государственные средства, одновременно получают финансирование на собственные проекты в таком количестве? И как бы на такую практику отреагировало профессиональное сообщество?».
Что произошло с голосованием. Дополнительную напряженность создали сообщения участников и экспертов в социальных сетях о технических трудностях на финальном этапе и вопросы к механизму голосования. По их сообщениям, система, с которой работали эксперты, периодически давала сбои. И здесь принципиальный вопрос даже не в самом факте технического сбоя, а в том, дает ли система возможность независимо восстановить всю цифровую цепочку голосования и дать однозначный ответ: нет, сбой не повлиял на результат; или да, повлиял — вот где именно и вот как именно последствия были устранены.
За что именно платит государство, что именно заказывает?
2 сентября вопросы «Тысячевесны» уже прозвучали с трибуны Верховной Рады. Председатель подкомитета по вопросам культуры Комитета Верховной Рады Украины по вопросам гуманитарной и информационной политики Николай Княжицкий обратил внимание на недостаточную открытость информации о поддержанных проектах и голосовании экспертов и призвал обнародовать не только названия компаний и проектов, но и информацию, которая позволит понять, за что именно государство выделяет средства. (Парламент Украины)
И это ещё один принципиальный момент. В открытом доступе можно увидеть название проекта и заявителя. Но налогоплательщику это ничего не объясняет. Если государство выделяет на фильм 20, 40 или 70 миллионов гривен, гражданин имеет право понять: о чём этот фильм, какая команда его создаёт, каков общий бюджет, какова доля государства, какие ключевые цели заявлены, для какой аудитории он создаётся, какой результат должен быть получен, как этот результат соответствует стратегическим потребностям государства. Этого достаточно, чтобы общество могло оценить логику государственного выбора.
Потому что государственный конкурс — это не только право творческой комиссии сказать «нам нравится». Это ещё и обязанность государства объяснить налогоплательщику, что он получит за свои деньги.
И вот здесь цифровизация могла бы решить многое
Вернёмся к январю 2026 года, о чём мы говорили на страницах нашего издания. «Заявитель подаёт пакет документов через электронный кабинет, видит статус проекта, получает официальные уведомления и ведёт официальную переписку с государственным учреждением», — описывала Галина Храпко модель, которая могла бы служить ориентиром в вопросе прозрачности и беспристрастности экспертов.
Ведь тогда каждый участник мог бы видеть все этапы рассмотрения своей заявки. Знать, когда и кем она проверена. После технического этапа система фиксирует соответствие комплекта документов. Эксперт получает проект посредством автоматической жеребьёвки. Оценка сохраняется с временной меткой. Если эксперт заявляет о конфликте интересов — это видно в истории проекта.
Если оценка меняется — сохраняются и первая, и новая. После голосования невозможно незаметно «перетасовать» результат, так как любое изменение оставляет след. По завершении конкурса система автоматически формирует рейтинг. Участник получает экспертные заключения в личном кабинете.
А общественность видит предусмотренную законом открытую часть заявки, бюджет, размер поддержки, состав команды и конечный результат. Тогда большинство нынешних споров просто не возникло бы. Не потому, что все были бы довольны. А потому, что те, у кого возникают сомнения относительно прозрачности конкурса, видели бы перед собой не закрытые двери, а процедуру.
«Проект „Тысячевесна“ очень нужен государству. Не дайте испортить хорошую идею непрозрачностью, нерассмотренными обращениями и безответственностью тех, кто должен был гарантировать чистоту процедуры», — обратилась кинопродюсер Галина Храпко к вице-премьер-министру по гуманитарной политике — министру культуры Украины Татьяне Бережной.
Ее логика проста: то, что еще можно исправить до заключения договоров, нужно исправить сейчас. То, что невозможно изменить в рамках действующей процедуры, — учесть к следующему конкурсу.
Кинопродюсер предложила семь конкретных решений, которые вернули бы доверие к первой президентской инициативе, дали бы возможность большему количеству команд работать во время войны, а государственный портфель пополнили бы теми проектами, которые его укрепят.
«Во-первых. Результаты экспертного голосования следует воспринимать как рекомендации, а не как безусловное обязательство к финансированию. При формировании окончательного списка должны быть учтены государственные приоритеты, общественная значимость, культурная и воспитательная ценность проектов, их потенциал для укрепления украинской идентичности, информационной устойчивости и международного присутствия Украины.
Второе. Установить дифференцированные предельные объемы государственной поддержки для различных категорий аудиовизуальных проектов — с учетом формата, масштаба и объективной производственной сложности. Государственное финансирование должно соответствовать реальной потребности производства.
Третье. До принятия окончательного решения проверить заявителей, которые ранее уже получали государственное финансирование. Если предыдущие проекты не завершены, сроки неоднократно переносились или обязательства перед государством не выполнены — это должно учитываться при предоставлении следующих государственных средств.
Четвертое. Обнародовать экспертные оценки и заключения по всем проектам и опубликовать общий рейтинг. По завершении государственного конкурса не должно оставаться информации, которую обществу предлагают просто принять на веру.
Пятое. Ввести принцип «одна хлебина в одни руки»: один заявитель — один поддержанный проект в одном направлении. Это позволит не концентрировать государственные ресурсы в одних руках, а запустить больше производств и дать работу большему количеству команд.
Шестое. Провести служебное расследование всех зафиксированных случаев возможного конфликта интересов, сокрытия такого конфликта, разглашения конкурсных материалов и других нарушений. Если факты подтвердятся — должна быть персональная ответственность. Как минимум — длительный недопуск к участию в любых экспертных и конкурсных советах в сфере культуры. Это наконец-то разорвет цепь безнаказанности и привычное мышление: «Так всегда было — и мне за это ничего не было».
Седьмое. Средства, высвобожденные благодаря обоснованным лимитам и ограничению количества проектов в одних руках, направить на следующие сильные проекты в соответствии с рейтингом. Больше производств — это больше работающих компаний, больше занятых специалистов.
И самое важное!
Мы сейчас говорим не о чьих-то личных деньгах, а о средствах налогоплательщиков страны, которая находится в состоянии войны. Во время войны бюджетная гривна имеет вес, значительно превышающий её номинал. В ней заключён труд тех, кто поддерживает экономику, и кровь тех, кто защищает страну», — резюмировала Галина Храпко.
И, пожалуй, в этом заключается главная логика всей дискуссии.
Прозрачность нужна прежде всего победителям
Может показаться, что обнародование оценок, бюджетов, экспертных связей и рейтингов выгодно только тем, чьи проекты не были рекомендованы для государственной поддержки. Но победителям это нужно, возможно, даже больше. Потому что сегодня наряду с десятками явно сильных, общественно важных проектов в публичном пространстве возникают подозрения относительно всего конкурса. А это несправедливо уже по отношению к тем командам, которые честно прошли процедуру и заслуженно получили поддержку. Есть только один способ защитить их репутацию. Не просить общество поверить, что всё было честно, а показать это.
И все же один фильм как лакмусовая бумажка первой «Тысячевесны»
Именно здесь вернёмся к «Прилетела ласточка». Не потому, что один не поддержанный проект важнее сотен других. А потому, что иногда один кейс очень точно показывает, зачем вообще создавалась программа «Тысячевесна».
«Прилетела ласточка» — художественный фильм о Николае Леонтовиче, его мелодии, которую знают во всём мире с первых нот. Сценарий написан известной писательницей и киносценаристкой Ирен Роздобудько. Проект получил поддержку американских продюсеров, имел софинансирование, режиссером будущего фильма должен был стать Тарас Ткаченко: «Черный ворон», «Гнездо орлицы», «Мама» и другие фильмы.
16 августа Министерство культуры обнародовало списки, и стало ясно, что эксперты направления «Игровые фильмы и сериалы» не рекомендуют «Прилетела ласточка» для государственной поддержки. По иронии судьбы, через 4 дня на международный лед возвращаются российские фигуристы под музыку Николая Леонтовича и тем самым присваивают себе всемирно известную мелодию. Мелодию украинского композитора, которого убил агент советских спецслужб. Россия веками поступала с украинской культурой примерно одинаково: уничтожала её носителей, переписывала биографии, отбирала имена, произведения, истории, а затем пользовалась ими как своими собственными. И поэтому украинский ответ на танец на льду российских спортсменов под музыку Леонтовича должен быть не очередным возмущенным постом. Он мог бы быть гораздо сильнее. Великим украинским фильмом для всего мира. О человеке, написавшем мелодию, известную сегодня на разных континентах. О композиторе, которого убила советская система. О попытке лишить его не только жизни, но и памяти. И об удивительной исторической мести, когда музыка жертвы переживает убийцу, пересекает океан и становится бессмертной… Именно таким команда видит будущий фильм «Прилетела ласточка».
Государство вполне вправе решить, что есть более сильные проекты. Оно вправе не поддержать даже очень известного автора. Оно вправе ошибиться в творческом выборе — это также часть любой экспертной системы. Но она не имеет права оставлять сомнения в честности самого способа, которым это решение было принято.
Культура во время войны действительно является оружием. Но доверие к государству, которое выбирает это оружие, — тоже.
Материал подготовлен на основе открытых данных, предыдущих публикаций издания, материалов украинских СМИ и социальных сетей.
Николай Токаренко